Роботами не рождаются. Karl Bartos из Kraftwerk в ТК

  • Печать
Который год нас радуют теми, о ком мы слышали из ветхозаветных историй о музыке, в которой еще можно было потеряться в разнообразии. Пропускать концерт человека, при мысли, что он может быть последним явное не дело, особенно если этот человек из классического состава группы, произведшей революцию действием, во времена повсеместных слов о революции. Встречайте Карл Братос!

Аудитория почти целиком представляла типичных уральских представителей среднего возраста и класса, постоянных посетителей синти-поп концертов, одного Kraft-фрика и небольшого количества людей,  не прошедших еще рубежа студенческих проблем.

Инженерные изыскания в пользу энтертеймента давно  воспринимаются, как нечто само собой разумеющееся, поэтому обилие микшеров, макбуков и вокальных процессоров скорее оттолкнуло людей, чем наоборот. И это не удивительно,  смотря на ту инфляцию внимания, через которую прошли направления электронной музыки, зацикленной на подражание  и выраженное в повсеместной профанации. Но дедушка Карл не из таких, он не доит старую эстетику с целью заработка, как многочисленные реюнион группы, либо, уже десятилетия гастролирующие без единого нового звука, либо осуществляющие автоплагиат.

Визит, приуроченный к выходу нового альбома Off the Records (на котором есть и старое доброе и вечное светлое) так или иначе означает то, что Екатеринбург силами концертных промоутеров стал частью графика, а не местом паломничества захудалых.

Как и подобает цифровым музыкантам, свой сэт они начали с отсчета, таймерами были все трое. На всех доступных языках от 3х или 5 они отбивали ритм. И от «АДЫН, ДВА, ТРЫ» в исполнении мастера. Пропущенные через особый автотюн голоса его коллег абсолютно обесчеловечивались, и, скорее, походили на автоинформаторы остановок. Хотя для общества, где человеческое лицо может быть залито ботексом, выражение эмоций на интегральной схеме - не самый плохой вариант развития. Постоянный видеоряд вел нас от нарезки визуальных мыслей киберпанка к обыденной для нас флэш-анимации, от дыма к солнцу и другим источникам энергии.

Несмотря на индустриальность места, духи цеха долго не пускали продольные звуковые волны внутрь людей, и мешали им танцевать, когда музыка выходила за пределы хитов Kraftwerk. На цифровую музыку отвечали диджитальным восприятием, привычным с одной стороны, и противным с другой, и вместо радости и танцев из рук людей вырастали смартфоны и планшеты для видео и фоторегистрации  причастности к событию. В массовом варианте это закончилось только после видеоряда с «холодными» немцами. Под их резкими чертами лица и геометрически выверенными прическами долго сидел танцующий внутри, но скромный гражданин, для которого пляски с бубном – неразрешенная норма жизни. Да и сам Карл, примеряя на себе фарфоровое лицо Kraft-куклы не мог не оставить себе свой рот, который не смотря на морщины знает что сказать. И если уж этот дедушка не из ряда вон, а мясокостный объект, то и нам нечего боятся. Все уйдет, в конце концов, вне зависимости от того, будете ли вы напрягаться или нет.

«Я твой слуга, я твой работник» в новой аранжировке и с еще более «клюквенным» произношением, для тех, кто хотел услышать именно это, «как советские захватчики от немецких пленных».

После Tour De France началась еще более резкая пробежка по вехам музыки и искусства, в которой лица авангардистов Штокхаузена и Кандинского сменялись Шенбергом и Терменом, Стравинским и Скрябиным, джазменами и Джими Хендриксом, Фрэнка Заппу  – Френком Синатрой, несмотря на национальности и цвет кожи, положение и известность, влияние на музыку и на массы – тех, без кого все просто было бы иначе сегодня.

Реверс-прокрутка видеоряда перед реверансом напомнила о старой пленочной судьбе Kraftwerk, и о том, что их время, как и время кассет ушло.