Прямая бочка Диогена. Ростовская Motorama в Tele-Club

Весенний концерт живого пост-панк патриарха Питера Хука сделал задел для того, что бы последователи увлечений его молодости motorama впервые вырвались за пределы своего привычного обитания в родном Ростове, Москве и Питере, и оказались в уральских реалиях России.

И если каждый уважающий себя англичанин в каком-то периоде жизни должен побыть, хулиганом, то Ростов-папа приказывает быть бандитом. Моторама как заправская организованная преступная группировка установили монополию на отечественную музыку под коммерчески успешным тегом «post-punk» в его возрожденческой форме. Под другой маркой Утро переосмыслили наследие советской школы в нечто более ясное слушателю, чье детство прошло в нестабильное время, и закончила свою программу лоу-файной поп-музыкой под именем Берген Кремером, в котором для большего мрака зашифровано название нацистского концлагеря. Их широкий кругозор не может не радовать неспешную интеллигенцию, для которой животное упрощение популярной эстетики в максимально возможный минимализм в рамках формы, скорее плюс, чем минус, а набор из этих групп – продуктовая корзина слушателя с самым необходимым. Минусом же стала плеяда подражателей, настолько явных, насколько и однообразных. Успех первопроходцев стал для них флагом в желании делать все по заложенным лекалам. Если раньше группы официально могли быть wannabe Joy Division (особенно после фильма Контроль) или Bauhaus (для предпочитающих Питера Мерфи) или одна из советских групп, так популярных сегодня на западе, то сегодня эта троица правит Россией в компании с несколькими гораздо менее успешными собратьями. Но догоняющие все время вдалеке от них, в первую очередь, потому что ростовчане умеют записывать все как надо и включать отрешенный продакшен для получившегося.
Но тут концертная задержка закончилась, и в зал вышли музыканты, начав с шумного интро при высоком уровне на delay-примочках.

С начала и до конца перед глазами проплывали известные движения при своей креативной дерганности, бочка издавала прямейший бит, с энтузиазмом дедушкиных кварцевых часов, а на экране за группой показывали историю из жизни одного холма, на котором ставшее привычным дерево сменялось резко вылетающей птицей. Вокалист запутывался в проводах, и шел на контакт с публикой в нужный момент, как-никак Влад Паршин – икона своего времени, притом достаточно православная, и, несмотря на англоязычность лирки, патриотичная. Его жена крутилась в платье отыгрывая свои по милому фальшивые и не точные басовые партии, сохраняя на лице серьезное безразличие. Синтезатор создавал ландшафты общего звукового дизайна.

Все шло под знаком всеобщего уравнения, и сказать «я тоже так могу!» могли многие из тех, кто пританцовывал у сцены, и держал инструменты в своих руках. И эта кажущаяся взаимозаменяемость слушателей и музыкантов, подобна отношению художника пишущего в жанре «contemporary art» и удовольствию от понимания как, при удовольствии понимания зачем.

Холм, дерево и надрыв его листьев, и все остальное, чего достаточно для того, что бы сделать вид, что амбиции лежат на балконе за лыжами.

Фото

 

Последние комментарии

Авторизация

УралРок (www.uralrock.ru)
© 2005-2020. Все права защищены.
Лицензионное соглашение

Yandex.Metrica